Чует ли твое сердечушко, что случилось с любимою дочкой твоей? Живучи при тебе, золотой мой тятенька, никем не была я обижена, никем то не была я огрублена, жила за тобой, как за стеной каменной, не посмел ветерок дохнуть на лицо мое белое, ниоткуда не чаяла я невзгодушки, а теперь вот до чего дошла! Принять бы у твоего смертного одра последнее родительское благословение! Знаю я, знаю, красно мое солнышко, в какой путь ты сбираешься, куда идти снаряжаешься!

Сама знаю, сама ведаю, по какой дорожке идти ты отправляешься на заветное наше кладбище, ко своим милым родителям! Оставляешь меня, сироту бедную, покидаешь бессчастную На кого покидаешь ты победную мою головушку? Оставляешь свою доченьку горькой сиротой, безутешною Подломились мои ноженьки, опустились руки белые, не радостен Мир танков читы на золото божий свет! Больше и Мир танков читы на золото приходя в восторженность, Дуня приподнялась с подушки, села Мир танков читы на золото постель и стала топать ногами Опустила руки на колени, глаза разгорелись у ней, Мир танков читы на золото побагровело, и вся затряслась она; мелкие судороги забегали по лицу.   начала она вскрикивать, Мир танков читы на золото не вполне очистивши себя от хлыстовского нечестия. Близится финал ярости, близится миру конец Конец, конец! Хлебнула Аграфена Петровна холодной воды и нежданно спрыснула Дуню. Восторженность прекратилась, но корчи тела и судороги на лице усилились еще больше. Аграфена Петровна, придерживаясь старорусского врачевания, покрыла лицо Дуни большим платком.